Англо-русская транскрипция и ее чудеса

Лежит передо мной интересная книжечка - англо-русский и русско-английский словарь. Купленный еще 10 лет назад, пожелтевший за это время. Уже давно пользуюсь другим, более объемным, а этот оставила как память. Причина - в необычной транскрипции английских слов. Авторы, видимо, решили не заморачивать читателей транскрипционными загогулинами и озвучили все звуки чуждого языка по-русски. Местами получилось забавно:

whisk - хуиск,
whirl - хуё'рл

и, наконец, настоящий перл транскрипции:

whisper - хуи'спёр.

Я не вру. Честно-честно. Не верите - найдите в библиотеке (не электронной, а самой настоящей, с шуршащими книжными страницами!) словарик, выпущенный в московском издательстве "Крон-пресс" в 1999 году. Черненький такой...

О плохом отношении к книгам

Есть у меня традиция - из каждого города, где бываю, привожу книгу, купленную в самом главном его книжном магазине. Лазаревский Дом книги обнаружила на третий день отдыха на курорте, зашла туда и...

Сказать, что увидела бардак, - значит не сказать ничего. В двух залах, заставленных, как полагается, стеллажами, были везде разбросаны книги, книжищи и книжечки. Они в беспорядке стояли и валялись на шкафах, у шкафов, сверху - ряд на ряд. Плюс к этому - хаотично и бессистемно: Маринина рядом с Диккенсом, Бегбедер - чуть не под ручку с Астафьевым. Чувствовалось: книги здесь не любят, от них отмахиваются, словно от назойливых насекомых - лишь бы поскорее сбыть с рук.

Сначала подумала, что слишком привередлива и можно было бы закрыть на все глаза, но как подтверждение своих мыслей услышала из-за соседнего стеллажа бурчание недовольного туриста: "А что здесь так завалено-то все?". Спешно проскользнула к кассе, боясь запнуться за груды книг, на пути ухватила чудом увиденные на полке "Записные книжки" Довлатова. Подошла к прилавку, задала естественный, на мой взгляд, вопрос:
- А у вас есть открытки с видами Лазаревского?
Продавец - тетка лет 50 - посмотрела на меня как на больную и сурово бросила:
- Нет...

Оставалось только вздохнуть, расплатиться за книгу и поскорее выйти на пекло и солнце - уж лучше они, чем прохладный, но такой неказистый магазин. Одно радовало - что вытащила Довлатова. Кстати, открытки с видами Лазаревского я купила всего в двух шагах от "Дома книги" - в маленьком и тесном отделении "Роспечати".

М. Булгаков, «Белая гвардия»

Этот роман Булгакова ярые поклонники «Мастера и Маргариты» не очень-то и любят, а зря. Мистики в "Белой гвардии" не так немного, зато глубины и чувства - не меньше. Особенно если представить вместо дома с кремовыми занавесками свой дом или типовую квартиру и осознать, насколько хрупким вдруг может оказаться этот маленький, но такой дорогой вам мирок.

Тема дома в "Белой гвардии" – одна из главных. Турбины даже в это тягостное время, когда каждый день приносит дурные вести и таит угрозу, находят в себе силы жить в единстве своей семьи. Именно семья оказывается способна противостоять хаосу и неизвестности. Есть у Булгакова и другие противопоставления: извечное «интеллигенция и народ», небесное «Венера и Марс», а в переводе на язык символов – «любовь и война».

Кстати, образ дьявола появляется не только в «Мастере», но и в «Белой гвардии». Правда, как сейчас принято говорить, не «в реале», а в бреду тяжело раненого Алексея Турбина. Тогда в еще одном противопоставлении у Булгакова – черта и Бога – победителем выходит Бог.

Не сразу заметен в «Белой гвардии» и религиозный подтекст, а ведь он в романе чуть ли не на каждой странице. Описывая события, происходящие в городе, Булгаков связывает их с концом света и с Апокалипсисом. Слепцы на соборном дворе поют о Страшном суде. Елена Турбина читает «апокалиптического» «Господина из Сан-Франциско» Бунина. Даже крест в руках святого Владимира вдруг преображается в сияющий меч… Таких деталей в книге очень много, и от внимательного читателя они не ускользают.

Завершается "Белая гвардия" утешением, которое звучит настойчиво и жизнеутверждающе: «Меч умирает, звезды остаются». Но, увы, и спустя без малого сто лет со времени написания романа мы по-прежнему редко вглядываемся в небо…

Скороговорки: прикольные и дурацкие

Недавно сидели в курилке, смолили десятые за день сигареты. Все темы уже были жёваны-пережёваны, говорить абсолютно не о чем. Вдруг кто-то завел разговор о прикольных скороговорках - даже не помню, с чего начали. И понеслась... И про налима, которого не просто ловили, но ловили лениво. И крамольное "еду я по выбоине, из выбоины не выеду я" (вот попробуйте сказать быстро и при этом самопроизвольно не выругаться!). В общем, каждый нашел что вспомнить и внес свою лепту.

Одним их самых, на первый взгляд, простых, а на деле - сложных заданий оказался пресловутый "кот под колпаком". Вроде, просто и коротко. А попытайтесь, не задумываясь и не готовясь, быстро произнести эту фразу! Уверена - с первого раза не получится.

На шум и гогот из курилки даже прибежала редактор - что, мол, такое случилось? И уже через минуту говорила вместо "выбоины" такое, что и представить себе не могла. И смеялась - заливисто, как девчонка.

"Bang bang": простые слова, сложные чувства

После нелепой смерти Дэвида Кэррадайна снова захотелось посмотреть "Убить Билла". И не только вторую часть, где он снимается, но и первую, где его практически нет: только голос в одном или двух местах. Каждый раз открываю для себя в "Билле..." что-то новое (любимый фильм все-таки), переключаю внимание с одного на другое. Вот еще раз прислушалась к словам песни, открывающей фильм, - "Bang-bang" - в исполнении дочки Фрэнка Синатры Нэнси.

Песенка и правда замечательная. Она звучит в самом начале фильма - сразу после того, как Беатрикс Кидо (Ума Турман) получает пулю в голову. И человек, не знающий английского, может подумать: в "Bang bang" тоже кто-то кого-то реально замочил. Отнюдь. Слова этой милой песенки не содержат ничего криминального. Представьте: маленькие мальчик и девочка играют в "ковбоев", он стреляет в нее и убивает - разумеется, понарошку. Потом ребята вырастают, их детская дружба, как часто случается, перерастает в любовь. Женятся. А затем он бросает ее. То есть, образно выражаясь, снова "убивает", но уже не понарошку, а по-настоящему. Очень трогательно, и можно понять, почему именно эта песенка так зацепила Тарантино...

Ну, а Нэнси Синатра... Думаю, дочка легендарного Фрэнка не посрамила своего отца. Хотя слушать еще что-то, кроме "Bang bang", после того, как разобрала слова песни, мне уже не хочется. Чтобы не испортить впечатление.

Поэзия 50-60-х

Поэзия 50-60-х годов 20 века изучается в институтах как-то быстро и нахрапом. Не говоря уже о школе: даже обзорный урок по теме - большое везение. Жаль: тема-то интересная...

Главным вопросом для молодых поэтов той эпохи было "как относиться к литературным традициям прошлого?". Ответили неоднозначно: часть молодежи подхватила знамена футуристов, другие пытались донести до читателя ценности классической школы и ее последователей-акмеистов, третьи объявили себя сторонниками крестьянской поэзии. Была даже попытка создать четвертое - интеллектуальное - направление, но оно не прижилось: в нем было слишком много искусственного, а поэзия не терпит фальши, как и анатомического разделения на чувства и интеллект: в ней все едино и все взаимосвязано.

Молодым поэтам 50-60-х очень повезло. В чем, вы спросите? Да их читали! В отличие от наших современников, которым бывает проще издаться, чем продать свои книги. А тогда каждое новое интересное имя воспринималось на "ура". Вознесенский, Евтушенко, Рождественский, Ахмадулина собирали полные залы, вызывали у аудитории неподдельное восхищение. Люди тянулись к современной поэзии, к ее новизне и свежести.

Поэтический бум начал стихать к концу 60-х-началу 70-х годов. В залах, которые до этого собирали поэты, возникало все больше "проплешин", сборники, поступающие в магазины, уже не расхватывались "на лету". Изменилась и сама поэзия: авторы тоже "повзрослели": их стихотворения стали психологичными, рассудительными, в них пропал прежний юношеский задор и вызов. Зато в литературном мире набирало обороты новое явление, которое до этого многие считали "недостойным, нелитературным": авторская песня.

"Двенадцать" Александра Блока

Вопрос о поэме Александра Блока "12" достался мне на выпускном экзамене в институте. Когда прочитала вслух тему билета, девчонки даже выдохнули: "Уф-ф-ф, пронесло!". Выдохнула и я - правда, тоже облегченно. Этот вопрос не был для меня сложным, а сама поэма, которую, знаю, ни в школе, ни в институте изучать не любят, нравилась.

А вот для самого Александра Блока поэма "12" оказалась роковой - ни больше, ни меньше. Ведь именно ей - так получилось - он подвел итог под всем своим творчеством. Отдал ей слишком много сил и написал нечто настолько совершенное, что ни на что другое их уже не осталось. Многие современники обвинили Блока в восхвалении революции и даже отвернулись от него. На самом деле у него получилась поэма, противоречивая, как сама революция. Произошедшие в России события становятся ее главной темой, а все остальное, более мелкое и частное, поэт наблюдает будто бы сквозь эту искаженную призму.

С одной стороны, Блок видит в революции величественную стихию, а не просто бунт, оказавшийся успешным. С другой - "проверяет" ее на отношение к конкретному человеку. И этого испытания она не проходит. Центральный эпизод поэмы "12" - убийство ни в чем не повинной Катьки: все, на что оказывается способен революционный патруль. Мы видим не маленький отряд, охраняющий порядок в городе, а ощерившееся штыками животное, полное агрессии и ненависти.

Один из самых сложных образов поэмы Блока "12", вызвавший немало споров, - образ Христа. Его упоминание в ТАКОМ тексте также вызвало много осуждения в среде интеллигенции. Трактовка образа Спасителя и сегодня неоднозначна. Думаю, оставить своих героев, настолько жалких в своей ненависти, уж совсем "без имени святого" Блок просто не может. Ведь сам Христос не отказал в утешении даже матерым преступникам на соседних с ним крестах...