пятница, 8 января 2010 г.

Должен ли художник быть голодным?

Один из моих боссов с прежней работы, месяцами не выплачивая нам, журналистам, зарплату, любил приговаривать, что художник непременно должен быть голодным: мол, тогда ему творится лучше. А сытость к фантазии не располагает... Всегда ненавидела его за эту фразу и категорически с ней не согласна.

Долго думала, стоит ли присоединяться со своим блогом, который очень люблю, к сервису заработка в Интернете "Блогун". Что и говорить - многие считают это делом неблагодарным и не совсем благородным по отношению к своим читателям. Вопрос интересный, но "Блогун" действительно хороший ресурс без палочной системы и со свободой выбора: какая тема нравится - на ту рекламные посты и пиши. Никто ни к чему не обязывает. Можете убедиться сами, почитав записи на его блоге. Превращать свой ресурс в одну большую помойку, рекламируя что попало, я не собираюсь: буду строга и избирательна. В то же время, если мне встретится стоящий сайт или интересный человек со своим сайтом или блогом, почему не помочь ему и не поставить ссылку, за которую потом не будет стыдно? В общем, не собираюсь выбивать из своей "Читалочки" деньги, как пыль из мешка, но к крупнейшему рекламному проекту блогосферы все-таки присоединюсь.

четверг, 31 декабря 2009 г.

Джеймс Джойс, "Дублинцы"

дублинцев Джеймса Джойса могут примерить себя жители любого города и любой страны"Дублинцев" Джеймса Джойса искала долго и настойчиво, особенно после того, как одолела "Улисса" и была от него в восторге. Теперь этот сборник рассказов стоит на моей книжной полке, и именно с этой книгой я вхожу в Новый, 2010-й, год: за предпраздничными хлопотами так и не успела дочитать до конца.

"Дублинцы" были приняты, поняты, да и опубликованыне сразу, а соотечественники Джойса вообще встретили книгу враждебно. Уж больно неприглядным и уродливым получился собирательный образ жителей ирландской столицы... Хотя, думаю, Джойс писал книгу не о дублинцах, а просто об обывателях, которые ничем не отличаются друг от друга и в Африке, и в Китае, и у нас.

Пробегая небольшие, но яркие рассказы "Дублинцев", я легко ставлю знак равенства между их героями и своими земляками, жителями маленького провинциального городка. Всё не просто похоже - всё абсолютно то же самое. Мы так же говорим пустые и необязательные слова на похоронах, так же хотим в церковь - не потому, что верим, а потому, что так надо. Так же любим пошептаться за спиной у человека или порассуждать о вещах, в которых ни хрена не смыслим. Так же любим выпить, а начав, с трудом контролируем процесс. И, наконец, так же считаем, что наша точка зрения на миропорядок - единственно верная и имеющая право быть. Вот такие мы, "дублинцы" Джойса с уральской пропиской :-).

вторник, 1 декабря 2009 г.

Старые песенки: «California Dreaming»

старые песенки всегда навевают тоску о прошломО самом сложном и переживательном всегда пишут и поют очень просто. Одна из моих любимых старых песенок - «California Dreaming» группы «Beach Boys» - как раз такая. Была очарована ей еще в самом юном возрасте – лет в 15 – и с тех пор постоянно бурчу ее себе под нос, а недавно еще и в мобильник загнала.

О чем поется в этой старой песенке, поняла не сразу, а в процессе возмужания, освоения английского языка и Интернета. Поначалу вообще перевела только четыре слова: название композиции и группы. Сопоставив то и другое, пришла к выводу: в своей песенке «Пляжные мальчики», конечно, поют о том, как лежат на бархатистом песочке и греются под калифорнийским солнышком. Как бы не так...

есть группы, которые входят в историю всего одной-двумя старыми песенкамиПредставьте: наступившая зима, серое небо, остатки листьев на деревьях, дикий холод и человек, вышедший прогуляться. Он глядит на все это безобразие и понимает, что хочет только одного: вдруг оказаться где-нибудь в Калифорнии, где всегда тепло и уютно. Ноги сами несут его в церковь, где он преклоняет колена, совершает молитву, а потом делится со святым отцом своими душевными терзаниями. Но священник не понимает: он-то любит холода. А может, просто к ним привык. А еще он знает: его мятущийся прихожанин никуда отсюда не уедет…

Это не только очень старая, но и очень грустная песенка: о холоде «за бортом» и в душе. О желании вырваться из ненавистного нам мира куда-нибудь, где всегда тепло и безмятежно. И о том, что мечты об этом бегстве для большинства из нас так и останутся мечтами...

пятница, 13 ноября 2009 г.

Книги Марины Влади

первая после воспоминаниях о Высоцком книга Марины Влади посвящена ее семьеСреднестатистический российский читатель знает Марину Влади а) как жену Владимира Высоцкого, б) как автора посвященной ему книги мемуаров "Владимир, или Прерванный полет". А вот о том, что на своей родине она действительно известна не только как актриса, но и как писатель, известно далеко не всем.

Первый литературный успех пришел к Марине Влади более чем через 20 лет после смерти Высоцкого, - в 2001 году, когда во Франции вышла ее книга "Мой вишневый сад". Тоже очень русская, даже судя по названию. В этой книге, где тесно переплетаются жанры романа и документалистики, Марина Влади выступает как историк своей семьи. Чеховская пьеса тоже упоминается в названии не случайно: бабушка Марины, жившая неподалеку от Курска, любила прогуляться по принадлежащему ей большому вишневому саду. Кроме бабушки, Влади вспоминает родителей и, конечно, свое детство. В этих воспоминаниях много горечи - не зря писательница сравнивала свою книгу с резким ударом кулаком.

Еще одна книга Марины Влади, тоже готовая порвать душу на кусочки-на тряпочки, - "Путешествие Сергея Ивановича". И опять о нас, а не о каких-то французских Полях и Жанах. На этот раз писательница обращается к современности. Главный герой книги - воин-"афганец" - возвращается с войны опустошенным и пытается наладить свою жизнь вдали от грохота снарядов и свиста пуль. На примере одной конкретной судьбы писательница пытается рассказать о судьбе целого поколения.

среда, 14 октября 2009 г.

Коварные омонимы

Помню, сидели мы как-то с моей подругой Светкой в институте, на лекциях по русскому. Проходили омонимы: слова хорошие, но по природной Светкиной тупости ей непонятные. В перерыве между парами ее терпение лопнуло и она начала ныть, что я порядочная скотина, раз не хочу ей ничего разжёвывать. Когда она меня окончательно достала, я вздохнула, положила на стол свои уродливые очки, потерла переносицу и произнесла буквально следующее:

- Ну, смотри. Видишь, учебник открыт? А наверху видишь крупными буквами написано - "раздел"? Так вот, раздел - это глава книги. Пока понятно? (Светка кивает). Идем дальше. Еще мы используем это слово, когда кто-то что-то делит: например, квартиру. Тогда мы говорим: "Раздел имущества". Понятно? (Светка снова кивает, но уже медленнее). И, наконец, слово "раздел" - это просто глагол третьего лица прошедшего времени и мужского, кстати, рода...

Светка минуту соображает, потом вздрагивает, таращится на меня и медленно наливается свекольно-бардовым цветом. Она тогда только-только перешла со своим возлюбленным от вздохов на скамейке и прогулок под луной к более серьезным отношениям. Поэтому приняла мою омонимичную троицу слишком близко к сердцу и очень обиделась. Зато про омонимы, которые, кстати, попались ей на экзамене, рассказала на "отлично".

вторник, 15 сентября 2009 г.

Англо-русская транскрипция и ее чудеса

Лежит передо мной интересная книжечка - англо-русский и русско-английский словарь. Купленный еще 10 лет назад, пожелтевший за это время. Уже давно пользуюсь другим, более объемным, а этот оставила как память. Причина - в необычной транскрипции английских слов. Авторы, видимо, решили не заморачивать читателей транскрипционными загогулинами и озвучили все звуки чуждого языка по-русски. Местами получилось забавно:

whisk - хуиск,
whirl - хуё'рл

и, наконец, настоящий перл транскрипции:

whisper - хуи'спёр.

Я не вру. Честно-честно. Не верите - найдите в библиотеке (не электронной, а самой настоящей, с шуршащими книжными страницами!) словарик, выпущенный в московском издательстве "Крон-пресс" в 1999 году. Черненький такой...

понедельник, 10 августа 2009 г.

О плохом отношении к книгам

Есть у меня традиция - из каждого города, где бываю, привожу книгу, купленную в самом главном его книжном магазине. Лазаревский Дом книги обнаружила на третий день отдыха на курорте, зашла туда и...

Сказать, что увидела бардак, - значит не сказать ничего. В двух залах, заставленных, как полагается, стеллажами, были везде разбросаны книги, книжищи и книжечки. Они в беспорядке стояли и валялись на шкафах, у шкафов, сверху - ряд на ряд. Плюс к этому - хаотично и бессистемно: Маринина рядом с Диккенсом, Бегбедер - чуть не под ручку с Астафьевым. Чувствовалось: книги здесь не любят, от них отмахиваются, словно от назойливых насекомых - лишь бы поскорее сбыть с рук.

Сначала подумала, что слишком привередлива и можно было бы закрыть на все глаза, но как подтверждение своих мыслей услышала из-за соседнего стеллажа бурчание недовольного туриста: "А что здесь так завалено-то все?". Спешно проскользнула к кассе, боясь запнуться за груды книг, на пути ухватила чудом увиденные на полке "Записные книжки" Довлатова. Подошла к прилавку, задала естественный, на мой взгляд, вопрос:
- А у вас есть открытки с видами Лазаревского?
Продавец - тетка лет 50 - посмотрела на меня как на больную и сурово бросила:
- Нет...

Оставалось только вздохнуть, расплатиться за книгу и поскорее выйти на пекло и солнце - уж лучше они, чем прохладный, но такой неказистый магазин. Одно радовало - что вытащила Довлатова. Кстати, открытки с видами Лазаревского я купила всего в двух шагах от "Дома книги" - в маленьком и тесном отделении "Роспечати".