Книги Марины Влади

Среднестатистический российский читатель знает Марину Влади а) как жену Владимира Высоцкого, б) как автора посвященной ему книги мемуаров "Владимир, или Прерванный полет". А вот о том, что на своей родине она действительно известна не только как актриса, но и как писатель, известно далеко не всем.

Первый литературный успех пришел к Марине Влади более чем через 20 лет после смерти Высоцкого, - в 2001 году, когда во Франции вышла ее книга "Мой вишневый сад". Тоже очень русская, даже судя по названию. В этой книге, где тесно переплетаются жанры романа и документалистики, Марина Влади выступает как историк своей семьи. Чеховская пьеса тоже упоминается в названии не случайно: бабушка Марины, жившая неподалеку от Курска, любила прогуляться по принадлежащему ей большому вишневому саду. Кроме бабушки, Влади вспоминает родителей и, конечно, свое детство. В этих воспоминаниях много горечи - не зря писательница сравнивала свою книгу с резким ударом кулаком.

Еще одна книга Марины Влади, тоже готовая порвать душу на кусочки-на тряпочки, - "Путешествие Сергея Ивановича". И опять о нас, а не о каких-то французских Полях и Жанах. На этот раз писательница обращается к современности. Главный герой книги - воин-"афганец" - возвращается с войны опустошенным и пытается наладить свою жизнь вдали от грохота снарядов и свиста пуль. На примере одной конкретной судьбы писательница пытается рассказать о судьбе целого поколения.

Коварные омонимы

Помню, сидели мы как-то с моей подругой Светкой в институте, на лекциях по русскому. Проходили омонимы: слова хорошие, но по природной Светкиной тупости ей непонятные. В перерыве между парами ее терпение лопнуло и она начала ныть, что я порядочная скотина, раз не хочу ей ничего разжёвывать. Когда она меня окончательно достала, я вздохнула, положила на стол свои уродливые очки, потерла переносицу и произнесла буквально следующее:

- Ну, смотри. Видишь, учебник открыт? А наверху видишь крупными буквами написано - "раздел"? Так вот, раздел - это глава книги. Пока понятно? (Светка кивает). Идем дальше. Еще мы используем это слово, когда кто-то что-то делит: например, квартиру. Тогда мы говорим: "Раздел имущества". Понятно? (Светка снова кивает, но уже медленнее). И, наконец, слово "раздел" - это просто глагол третьего лица прошедшего времени и мужского, кстати, рода...

Светка минуту соображает, потом вздрагивает, таращится на меня и медленно наливается свекольно-бардовым цветом. Она тогда только-только перешла со своим возлюбленным от вздохов на скамейке и прогулок под луной к более серьезным отношениям. Поэтому приняла мою омонимичную троицу слишком близко к сердцу и очень обиделась. Зато про омонимы, которые, кстати, попались ей на экзамене, рассказала на "отлично".

Англо-русская транскрипция и ее чудеса

Лежит передо мной интересная книжечка - англо-русский и русско-английский словарь. Купленный еще 10 лет назад, пожелтевший за это время. Уже давно пользуюсь другим, более объемным, а этот оставила как память. Причина - в необычной транскрипции английских слов. Авторы, видимо, решили не заморачивать читателей транскрипционными загогулинами и озвучили все звуки чуждого языка по-русски. Местами получилось забавно:

whisk - хуиск,
whirl - хуё'рл

и, наконец, настоящий перл транскрипции:

whisper - хуи'спёр.

Я не вру. Честно-честно. Не верите - найдите в библиотеке (не электронной, а самой настоящей, с шуршащими книжными страницами!) словарик, выпущенный в московском издательстве "Крон-пресс" в 1999 году. Черненький такой...

О плохом отношении к книгам

Есть у меня традиция - из каждого города, где бываю, привожу книгу, купленную в самом главном его книжном магазине. Лазаревский Дом книги обнаружила на третий день отдыха на курорте, зашла туда и...

Сказать, что увидела бардак, - значит не сказать ничего. В двух залах, заставленных, как полагается, стеллажами, были везде разбросаны книги, книжищи и книжечки. Они в беспорядке стояли и валялись на шкафах, у шкафов, сверху - ряд на ряд. Плюс к этому - хаотично и бессистемно: Маринина рядом с Диккенсом, Бегбедер - чуть не под ручку с Астафьевым. Чувствовалось: книги здесь не любят, от них отмахиваются, словно от назойливых насекомых - лишь бы поскорее сбыть с рук.

Сначала подумала, что слишком привередлива и можно было бы закрыть на все глаза, но как подтверждение своих мыслей услышала из-за соседнего стеллажа бурчание недовольного туриста: "А что здесь так завалено-то все?". Спешно проскользнула к кассе, боясь запнуться за груды книг, на пути ухватила чудом увиденные на полке "Записные книжки" Довлатова. Подошла к прилавку, задала естественный, на мой взгляд, вопрос:
- А у вас есть открытки с видами Лазаревского?
Продавец - тетка лет 50 - посмотрела на меня как на больную и сурово бросила:
- Нет...

Оставалось только вздохнуть, расплатиться за книгу и поскорее выйти на пекло и солнце - уж лучше они, чем прохладный, но такой неказистый магазин. Одно радовало - что вытащила Довлатова. Кстати, открытки с видами Лазаревского я купила всего в двух шагах от "Дома книги" - в маленьком и тесном отделении "Роспечати".

М. Булгаков, «Белая гвардия»

Этот роман Булгакова ярые поклонники «Мастера и Маргариты» не очень-то и любят, а зря. Мистики в "Белой гвардии" не так немного, зато глубины и чувства - не меньше. Особенно если представить вместо дома с кремовыми занавесками свой дом или типовую квартиру и осознать, насколько хрупким вдруг может оказаться этот маленький, но такой дорогой вам мирок.

Тема дома в "Белой гвардии" – одна из главных. Турбины даже в это тягостное время, когда каждый день приносит дурные вести и таит угрозу, находят в себе силы жить в единстве своей семьи. Именно семья оказывается способна противостоять хаосу и неизвестности. Есть у Булгакова и другие противопоставления: извечное «интеллигенция и народ», небесное «Венера и Марс», а в переводе на язык символов – «любовь и война».

Кстати, образ дьявола появляется не только в «Мастере», но и в «Белой гвардии». Правда, как сейчас принято говорить, не «в реале», а в бреду тяжело раненого Алексея Турбина. Тогда в еще одном противопоставлении у Булгакова – черта и Бога – победителем выходит Бог.

Не сразу заметен в «Белой гвардии» и религиозный подтекст, а ведь он в романе чуть ли не на каждой странице. Описывая события, происходящие в городе, Булгаков связывает их с концом света и с Апокалипсисом. Слепцы на соборном дворе поют о Страшном суде. Елена Турбина читает «апокалиптического» «Господина из Сан-Франциско» Бунина. Даже крест в руках святого Владимира вдруг преображается в сияющий меч… Таких деталей в книге очень много, и от внимательного читателя они не ускользают.

Завершается "Белая гвардия" утешением, которое звучит настойчиво и жизнеутверждающе: «Меч умирает, звезды остаются». Но, увы, и спустя без малого сто лет со времени написания романа мы по-прежнему редко вглядываемся в небо…

Скороговорки: прикольные и дурацкие

Недавно сидели в курилке, смолили десятые за день сигареты. Все темы уже были жёваны-пережёваны, говорить абсолютно не о чем. Вдруг кто-то завел разговор о прикольных скороговорках - даже не помню, с чего начали. И понеслась... И про налима, которого не просто ловили, но ловили лениво. И крамольное "еду я по выбоине, из выбоины не выеду я" (вот попробуйте сказать быстро и при этом самопроизвольно не выругаться!). В общем, каждый нашел что вспомнить и внес свою лепту.

Одним их самых, на первый взгляд, простых, а на деле - сложных заданий оказался пресловутый "кот под колпаком". Вроде, просто и коротко. А попытайтесь, не задумываясь и не готовясь, быстро произнести эту фразу! Уверена - с первого раза не получится.

На шум и гогот из курилки даже прибежала редактор - что, мол, такое случилось? И уже через минуту говорила вместо "выбоины" такое, что и представить себе не могла. И смеялась - заливисто, как девчонка.

"Bang bang": простые слова, сложные чувства

После нелепой смерти Дэвида Кэррадайна снова захотелось посмотреть "Убить Билла". И не только вторую часть, где он снимается, но и первую, где его практически нет: только голос в одном или двух местах. Каждый раз открываю для себя в "Билле..." что-то новое (любимый фильм все-таки), переключаю внимание с одного на другое. Вот еще раз прислушалась к словам песни, открывающей фильм, - "Bang-bang" - в исполнении дочки Фрэнка Синатры Нэнси.

Песенка и правда замечательная. Она звучит в самом начале фильма - сразу после того, как Беатрикс Кидо (Ума Турман) получает пулю в голову. И человек, не знающий английского, может подумать: в "Bang bang" тоже кто-то кого-то реально замочил. Отнюдь. Слова этой милой песенки не содержат ничего криминального. Представьте: маленькие мальчик и девочка играют в "ковбоев", он стреляет в нее и убивает - разумеется, понарошку. Потом ребята вырастают, их детская дружба, как часто случается, перерастает в любовь. Женятся. А затем он бросает ее. То есть, образно выражаясь, снова "убивает", но уже не понарошку, а по-настоящему. Очень трогательно, и можно понять, почему именно эта песенка так зацепила Тарантино...

Ну, а Нэнси Синатра... Думаю, дочка легендарного Фрэнка не посрамила своего отца. Хотя слушать еще что-то, кроме "Bang bang", после того, как разобрала слова песни, мне уже не хочется. Чтобы не испортить впечатление.