Стихотворения
Андрея Вознесенского были самым мощным поэтическим потрясением моей юности. Читала его взахлеб и почти навзрыд, надолго застывая над каждой страницей. Правда, лет через десять, открыв те же знаменитые «три синих» - трехтомник, вышедший в начале 80-х, - глядела на строки, отмеченные в юности карандашиком как любимые и не могла понять, чем же они мне так понравились...

И все же
Андрей Вознесенский - один из тех поэтов, на которых можно (и нужно!) изучать трансформации нашего языка: от высокого старославянского до почти матерного и насыщенного жаргонными словечками современного русского. От "персей" и "ланит" до "оторвы белокурой".
Андрей Вознесенский - один из самых мощных экспериментаторов в языке современной поэзии. Он смело продолжил традиции словотворчества, заложенные еще в начале ХХ века футуристами, и продвинулся в своих поисках намного дальше.

Взять хотя бы "Языки": малоизвестное и "непрограммное" стихотворение
Андрея Вознесенского, но, на мой взгляд, очень значимое. Сколько синонимов нашему органу говорения придумывает поэт: "лизака", "зевало", "лебезёнок", "едало", "язвило", "язоилы", "ядило"... Он словно балансирует на грани приличных слов и брани, и мы (может быть, впервые) ощущаем эту острую языковую грань - как будто проводим пальцем по лезвию наточенного ножа...
Или еще один прием
Андрея Вознесенского, тоже очень мною любимый - так называемое "скрещивание", образование неологизма из двух уже существующих в языке слов: собака + апокалипсис = собакалипсис, кабаниха + бабушка = кабабушка, люди + волки = человолки. А метафоры? Даже в его "карликовых" стихотворениях из четырех строк вас может надолго ввести в состояние ступора всего одно слово. Например, почему
Вознесенский назвал только что срезанную, поставленную в стакан астру "замедленной"? Очевидно, потому, что она уже не живая, но пока не обнаруживает и признаков увядания. Хотя кто знает...

В свое время
Пастернак и
Андрей Вознесенский помогли мне почувствовать наш язык на вкус. Именно на вкус, а не на слух. Раскусить его как орешек, поиграть словами во рту, как вишневыми косточками, выпить их, словно коктейль из соломинки. И сидеть, и смотреть куда-то вдаль осоловелыми глазами, понимая, что коктейль-то, оказывается, не простой молочный, а с градусами...